Свирж – говно

Нет, это не образное выражение. Это выражение самое прямое из возможных. Если вы по приезде с «фестиваля 40 км від Львова» будете писаться от восторга, это не значит, что моё мнение неправильное. Это значит, что говно – ваша стихия.

Признаюсь честно, изрядно колебался, прежде чем принять решение ехать на Свирж. Аккредитовался даже не в последний момент, а через 2 дня по завершении срока аккредитации. В итоге сэкономил деньги (200 грн за билет + 30 грн за место в кемпинге), которые толком всё равно не потратил бы. О деньгах, потраченных на дорогу, не жалею. Хотя бы потому, что получил бесценный опыт. Одно дело умозрительно заключить, что трое суток под грохот не самой любимой музыки в окружении национально свидомой молоди (я вообще не понимаю, как, будучи молодым, здоровым и, по логике, здравомыслящим человеком, возможно исповедовать правую идеологию, но это тема отдельного разговора хохлосрача ) в походных условиях – вырванные годы для интеллигентного человека. И другое дело – почувствовать это на собственной шкуре.
Первая предварительная ассоциация Свиржа с обоссанным кемпингом не оправдалась. Реальность оказалась суровее: уже к вечеру первого дня (то есть, за сутки до начала фестиваля) кемпинг был обосранным.
Под палаточный городок отвели чисто поле. И это при наличии лесной опушки по соседству. Заросли чертополоха можно выкорчевать, кочки разровнять сапёрной лопаткой, но деваться от палящего солнца некуда. Альтернатива солнцепеку – кров палатки, под которым через три минуты ощущаешь себя, как в сауне.
В борьбе с жарой выбрал тактику суслика: проводил часы, стоя за полой палатки, тень от которой спасала от солнечного жара хотя бы ноги. Время от времени выливал на голову стакан дефицитной воды, нахлобучивал бейсболку, тёмные очки и размышлял над одним вопросом: «Ради чего?»
Один из веских факторов, склонивших меня в пользу поездки, было клятвенное обещание на фестивальном сайте обеспечить «кемпинг» (более подходящая характеристика – концлагерь в северной Африке, но на сайте написано «кепминг») душем. Я тогда представил себе утро Сигета, кишащее фестивальщиками в плавках, с чистыми полотнецами через плечо и с зубными щётками, пастами, шампунями в руках, и решил, что тоже готов к радостям пионерской жизни. Это были грёзы.
Вот реальность: на второй день моего пребывания «на этапе» поинтересовался у подвернувшихся парубкив в брендированных футболках: где же обещанный душ? Ответом мне были подкупающие простодушием улыбки, которые можно перевести на украинский язык: «Так ото ж» («Куме, де сало?»). Говорю, не вижу ничего смешного в своём вопросе. Хлопцы отвечают: «Так от же ж душ!» - и указывают на армейскую палатку, у входа в которую выстроилась очередь полумёртвых от жары постояльцев. Мануал по использованию «душевой» следующий: набираешь ведро воды из автоцистерны, заходишь с ним в палатку и выливаешь на себя. Вуаля! В то время, как космические корабли бороздят просторы Вселенной, Мойдодыр курит в маминой спальне. Однако даже это чудо сантехнической мысли имелось в количестве одного экземпляра на, минимум, 10 тыщ голов мелкого рогатого скота, то есть постояльцев «кемпинга». Скот, естественно, не выдерживал мук зноем и пёрся освежиться, а заодно помыться в ближайшую канаву, дно которой представляет собой слой грязи по колено. Хули нам, кабанам, ваш Гластонбери!
Для справления малой и большой нужд на краю лагеря установили с дюжину биотуалетов. Ясное дело, фестивальщики засрали их в первый день. А в течение следующего засрали очередную дюжину. Беглого взгляда с пяти метров в распахнутую кабинку хватало, чтобы удостовериться: обитатели кемпинга питаются исключительно всухомятку. Не знаю, рискнул бы Эван МакГрегор зайти в тутошний сортир, обнаружь он там таблетку метадона. Лично я рассудил логично: чтобы иметь меньше поводов для повторения подвига Эвана, нужно меньше срать, а для этого меньше есть. Однако препятствовать работе организма больше суток не смог. Когда припекло, сцепив зубы, поскакал за полкилометра в лесонасаждения.
Пытки жарой, жаждой, тюремным питанием в виде смеси гречки с рыбными консервами дополнились террором органов слуха. Если половина участников выступлений на главной сцене была достойна внимания (вроде Катамадзе, польского еврейского Крока и латышских волынщиков), то прочие (типа заштатного венгерского коллектива с крайне подходящим для Свиржа названием Little Cow и отечественных рагули-рокабиллов «От Винта») – чистый рак уха, правого. Рак левого уха обеспечила рок-сцена со всем этим украинским говно-роком во главе с «Плачэм Ерэмийи». Фишка в том, что лагерь расположился аккурат между сценами с тыла, прямо за ними. Так что слышимость с обеих была преотличная. Музыкальный вечер заканчивался в два-три часа пополуночи «Диско Партизанами» и прочим чирибимом в духе Шантеля от ди-джеев в правом ухе и патриотическими соплями Чубая - в левом.
Тем не менее, уснуть вместе с порталами не вышло. Потому что в лагерь возвращались бухие патриоты и как-то непатриотично горланили под гитару, пока не вырубались, русский говно-рок. Ой-ё! Никто, блять, не услышит!
К слову, на сайте ещё обещали охрану «кемпинга». Ожидал увидеть огороженное, например, рабицей, пространство и секьюрити внутри. Я как бы не боюсь за себя, но уберечь палатку и ее содержимое от долбоёбов, которых хватает на любом массовом мероприятии, хотелось. Ограды в Свиржевском лагере военнопленных не было вовсе, а за охрану – подростки-волонтёры. Стал свидетелем их доблестной службы, когда затихли звуки «Чайфа» у невидимого костра. Компания мажоров решила не париться оплатой места на автостянке возле кемпинга и прямо на джипе заехала на его территорию. Джип время от времени реагировал на децибелы сцен и разражался сигнализацией. Среди ночи «секьюрити» осмелились-таки подойти к нарушителям «спокойствия» и попросить убрать машину. И, конечно же, были громко, так что я проснулся, посланы в жопу. Куда доблестно и отправились.
Засыпал под ритмичное девичье оханье в соседней палатке. В этот момент и решил: «Ебитесь вы, свиньи, хоть конём, а я послушаю Клезматикс в другой раз в более подходящей для людей обстановке». И на утро, как только солнце принялось запекать меня в собственной палатке по-новой, выполз из неё, почистил зубы стаканчиком воды, сгрёб манатки и на ближайшем басе умчал во Львов. Где меня искупали в горячей воде, накормили омлетом с сыром, напоили ХОЛОДНЫМ пивом, заодно налили рюмочку шерри, потом снова напоили ХОЛОДНЫМ пивом, поцеловали на прощанье и сказали: «Приезжай ещё!»